Уоррел весь день волновался по поводу того, что там найдет Мик Роуланд, и даже усилил охрану периметра на случай проникновения неприятеля, предупредив, что кто-то вроде бы видел в округе турсов. По мнению Уоррела, если вспомнить о людских слабостях, даже представителю человеческого рода можно промыть мозги так, чтобы он взялся сотрудничать с хозяевами каттени, проник в колонию и натворил бед.

Для Уоррела это казалось более правдоподобным, нежели тайная высадка каттени, поскольку последних все равно тут же заметят. До сих пор Зейнал оставался единственным представителем своей расы на Ботанике. В первый день его чуть не убили. К счастью, вовремя одумались — и Зейнал всем здорово помог. В конце концов, он ведь даже отказался лететь домой.

Мик Роуланд вернулся с достаточным количеством дичи, чтобы вылазку можно было назвать охотой. Отпустив уставших членов своей группы, он, перехватив взгляд Уоррела, кивнул в сторону палатки на холме и быстро пошагал за командиром лагеря, держа в правой руке рюкзак.

Когда они остались наедине, Мик открыл рюкзак и улыбнулся при виде неподдельного удавления Уоррела.

— Ботинки?..

— Именно. Кстати, вовсе не такие, как давали нам, — заметил Мик. — Гораздо лучше. И вот еще.

Роуланд вынул из нагрудного кармана очень тонкую пластину семи сантиметров в длину и где-то двух в толщину.

— Передатчик, наверное, или что-то вроде телефона. Может, даже имплант. Я стер кровь.

Мик поднял ботинок: тот выглядел потрепанным, и было похоже на то, будто нечто очень горячее — или просто с огромной силой — обвило его кольцом, оставив вмятины. Потом Роуланд повернул каблук, и вся подошва отвалилась, явив взору компактный набор крошечных инструментов, вставленных в плотный материал.