– Ты был единственный в нашей группе, кто по-настоящему любил Сергея. И ты был единственный, кто смог заменить его после гибели. Это теперь твое место. И твое право.

Она видела во мне замену Самсонову. Так мать мечтает, чтобы сын был хоть в чем-то похож на отца. Мне вдруг открылась такая бездна чувств, что я смешался и не нашел, что сказать.

Вернулся Алекперов. Он принес две чашки с дымящимся кофе, поставил их перед нами и взглянул на нас вопросительно.

– Мои слова остаются в силе, Алексей Рустамович, – сказала безжалостно Светлана.

Все матери безжалостны, когда дело касается будущего их детей.

Алекперов плюхнулся в свое начальственное кресло и провел рукой по лицу – то ли снимая с него невидимую нам паутинку, то ли отгоняя внезапно подступившее наваждение.

– В таком случае я предлагаю заключить сделку, – объявил он. – Я не дам вам авансом ничего, чтобы свести к минимуму собственный риск.

Еще бы ему не заботиться о своих финансовых делах – после трех горяевских провальных выпусков, на которые, конечно, ухлопаны немалые деньги, Алекперов просто обязан проявлять осторожность.

– Деньги на нынешнем этапе нам не нужны, – сказала Светлана.

– А вот когда вы представите нам пилотный выпуск программы и этот выпуск произведет на нас впечатление, тогда и вернемся к нашему сегодняшнему разговору.

Посмотрим, на что этот парень способен, если уж вы так упорствуете, – так надо было понимать алекперовские слова. А он и не скрывал этого и даже развел руками, глядя на меня внимательно и чуть насмешливо. Такие, брат, дела, говорил его взгляд. А руки он развел слишком уж широко. Не застегнутые на пуговицы полы пиджака разошлись, и я увидел на Алекперове кобуру с пистолетом. Всего миг я видел оружие, потом оно опять исчезло, и тогда я поднял глаза. Только сейчас я что-то начал понимать. И не понимать даже, а так, догадка шевельнулась в душе – почему у Алекперова такой усталый взгляд.