Тулли не солгал бы ей — в этом она не сомневалась, и сейчас его молчание и немигающий взгляд лишь укрепили в ней эту уверенность.

— Когда привезти его к вам? — спросил Золотозубый.

Пианфар повернулась к нему:

— У меня назначена встреча в станционном офисе. Я не могу ее пропустить. А потом мне нужно уведомить команду. Я просто обязана сказать им о том, что благодаря вам у нас возникли новые проблемы. Вам лучше быть поосторожнее! — Она вытянула коготь и так ткнула им Золотозубого в грудь, что он вздрогнул. — Будьте чертовски осторожны с вашей тарой, слышите? — Пианфар имела в виду две разные вещи, и махе это понял.

— Слышу, — нахмурился он.

— Мне придется провести в этом порту еще три дня, — продолжала Пианфар. — Три дня с кифами, рыщущими по причалу. Если я выведу «Гордость» раньше, это может показаться подозрительным. А вы когда улетаете?

— Вскоре после того, как Тулли доберется к вам. У нас нет груза, кроме контейнеров, которые отправятся на ваш корабль.

— Что ж… — Пианфар обернулась, встретилась взглядом с Тулли и похлопала его по руке — очень мягко, памятуя о его нежной коже. — Ты в безопасности. Просто делай то, что они тебе говорят. Не бойся. Эти махены доставят тебя ко мне. Понимаешь?

— Да, — ответил Тулли и посмотрел на нее так, как умел смотреть только он — с отчаянным напряжением в бледных глазах.

Уши Пианфар нервно передергивались, а ноздри раздувались, словно в воздухе запахло чем-то более серьезным, чем административные трудности на Центральной и коррумпированные стишо. Советы на Льене просто ненавидели чужаков, боясь, как бы люди не проникли в их зону космоса. А еще это загадочное махеновское молчание. Плюс кифская алчность… Она взглянула на Золотозубого: «Вот так подарил! Ха!»

Золотозубый поднял голову, его карие глаза были полузакрыты.