- Видите ли, в этих секторах, где ваши площадки, срок перезахоронения истекает только через два месяца. Через полтора, извините. Это так называемая вторая очередь. Мы указали в объявлении - до первого июля...

- И много перезахоранивают? - спросил Виктор, хотя, признаться, сейчас это его не волновало Срок! Полтора месяца! Да с первого июля, даже если у него будет вдвое больше людей, техники и денег, все равно не успеть...

- Нет, не очень, - охотно пояснил Валентин Семенович, - кладбище старое, с середины пятидесятых никого уже не хоронили. А сектора эти - еще довоенные, в основном... Родственники разъехались, кто забыл, кто не хочет заводиться...

- Ну что же, давайте прощаться, - медленно поднялся Виктор. - Через полтора месяца, если эта работа не отпадет вообще, ее получит кто-то другой...

- Подождите, - вскинулся Лаптев, - как это? Нет, давайте выясним. Я так понял - вы хотите начинать работы немедленно?

- Хочу? - Виктор забарабанил пальцами по столешнице, сдерживаясь, чтобы не сказать, что вообще не хочет заводиться с этой территорией и просто так получилось, что нет выбора. - Это необходимо. Вы, видимо, не строитель. За четыре месяца, отпущенные нам, освоить такой объект очень трудно. Почти невозможно - по крайней мере, в нашей практике не случалось. Норматив - полгода; и у нас всего лишь стройуправление, а не трест, и возможностей для организации круглосуточной работы нет. Людей не хватает. А еще учтите: возможны и ливни, и град, и всякие эксцессы с госэнерго или еще с кем - а это все простои! Вот так. Ничего не попишешь.

- Нет, я не понял,- начал Валентин Семенович, и Виктор задержался еще на минуту.

- Я же объяснил: если в полный срок, за четыре с лишком месяца, еще можно постараться, то за три - ничего сделать нельзя. Безнадежно.

- И что же дальше?

- Да ничего. Доложу управляющему, что работы начинать нельзя, и получу другой объект.

- Вы полагаете, - спросил Лаптев и потер влажный лоб.