- Безусловно, - поспешил согласиться я. - И если тебя устроит такой историк, как я...

- Меня устроит, - протянул Бутлер. - Если ты не будешь вмешиваться. Нужно только разобраться в ситуации и дать рекомендации.

- Хоть сейчас, - сказал я.

- Через десять минут, - возразил Роман. - Я допью кофе.

В виртуальную реальность со мной пошел Гиль Цейтлин, лучший системный программист Хайтека. По-моему, он получил четкие указания от Бутлера - в случае моего вмешательства в события применять любые приемы нейтрализации, как компьютерные, так и чисто физические.

В виртуальной реальности Центральная избирательная комиссия размещалась в женевском Дворце Наций. Странная фантазия - интерьер там, конечно, замечательный, но неужели в Израиле не нашлось лучше? Мы вошли с Цейтлиным в большой зал, где за круглым столом сидели двадцать мужчин и одна женщина. Женщину я узнал сразу - это была Офра Даян, правнучка известного генерала, лидер женской партии "Цаира". Приглядевшись, узнал и мужчин - стереоизображения каждого из них я много раз видел либо на страницах газет, либо в телевизионных политических шоу.

- Рады приветствовать тебя, Песах, - сказал Хаим Визель, показывая на пустое кресло рядом с собой.

- Ты меня знаешь? - пробормотал я, смущенный столь высокой честью. Почувствовал толчок в бок и понял, что Цейтлин призывает меня не отвлекаться.

Кресло оказалось не очень мягким, а взгляды, устремленные на меня, изучающими.

- Послушай, Песах, - обратился ко мне Натан Бродецки, сидевший у противоположной стороны стола, - что ты думаешь о народе, который в своей предвыборной программе провозглашает передачу палестинским арабам всех территорий, которыми они владели в 1948 году? Тебе не кажется, что это самоубийство? Я за такой народ голосовать не буду.

- Тебя и не заставляют, - буркнул Реувен Харази, лидер Тиквы, сидевший между двумя господами в черных шляпах - равом Шаем из "Дегель а-Тора" и равом Леви из "Ягудат а-Тора". - У нас, к сожалению, демократия. Но выслушать предвыборную программу каждого народа ты все-таки обязан.