Впереди раздавались резкие крики, затем звон разбитого стекла, глухие удары. Завернув за угол, Ретиф оказался на месте происшествия. Перед лавкой, носящей следы разгрома, собралась толпа, окружавшая группу из полудюжины гигантских оберонцев нового для Ретифа типа.

Надменные щеголи в грязных шелках, с коротко подстриженными хвостами, ятаганами на талиях — если эти существа вообще имели талию. Один из них держал под уздцы верховых животных — чешуйчатых и с шипастым гребнем, напоминающих весло раскрашенных носорогов, имеющих выступающие клыки и длинные мускулистые ноги. Двое из этих сверхрослых туземцев, вооруженные ножами, пытались снять дверь лавки с петель. Другая же пара кувалдами штурмовала соседнюю стену, в то время как шестой, выделяющийся алым кушаком с заткнутыми за него пистолетами, стоял в стороне со скрещенными руками и с надменной усмешкой глядел на толпу.

— Это кондитерская лавка Винкстера-Драззе, моего двоюродного дяди! — пропищал маленький проводник Ретифа. — Небольшая дружеская потасовка из-за политических разногласий — еще куда ни шло, но они же полностью разорят нас! Умоляю, милорд, нельзя ли воспрепятствовать бандитам? — и он бросился вперед, пробиваясь сквозь толпу зевак. Главарь в алом кушаке, заметил приближение Ретифа, напрягся и опустил руки к пистолетам — эквиваленту лучевого оружия гроуси двухсотлетней давности.

— Прочь, чужестранец! — проскрипел твагг довольно писклявым баритоном. — Что тебе здесь надо? Твое жилище находится на другой улице — вон там!

Ретиф слегка улыбнулся возвышающемуся над толпой туземцу, почти одного с ним роста, но с более массивным туловищем.

— Я бы хотел купить пончиков, — наконец сказал землянин, — но парни, кажется, блокировали дверь.

— Прочь, иди, землянин, закуси где-нибудь в другом месте. Я со своими ребятами хочу оказать честь этой голубятне, и для этого они немного расширяют вход в соответствии с моими благородными размерами.