— … так ведь, Лея? — спросил Хан.

— Да, конечно, — ответила Лея без малейшего понятия, с чем она соглашается. — Это правда.

Хан довольно кивнул: — Вот видишь?

— А что, сражения в космосе меняют и цвет глаз тоже? — спросила медсестра, изучая данные на дисплее, подсоединенном к резервуару таинственной женщины. — Я как будто припоминаю, что у Джайны глаза карие, как у матери. А у этой пациентки указаны зеленые глаза.

— Косметическая перекраска, — обьяснила Лея. Даже если ее сердце не лежало к этому, она знала, чего хочет от нее Хан. — Чтобы ее было труднее опознать.

Сал-Соло все еще сомневался.

— Чего ты добиваешься, кузен? Эта женщина не может быть твоей дочерью.

— Я могу подтвердить ее личность с помощью простого генетического теста, — предложил доктор Нимби. — Результаты будут известны через… э… два дня.

Сал-Соло бросил взгляд на доктора и повернулся к медсестре: — Проверьте запись приема. Кто за нее заплатил?

За прошедшее время Хан не настолько изменился, чтобы Лея не могла проникнуть за его лицо игрока в сабакк. Он ждал ответа медсестры с притворным безразличием, но глаза его были прикованы к точке за ее спиной, где на поверхности резервуара номер два отражались данные, пробегавшие по дисплею. Когда прокрутка наконец закончилась, отражение показало несколько пустых полей. Взгляд Хана тут же вернулся к медсестре.

— Ее приняли анонимно, — сказал он, как будто и так это знал. — Ни имени, ни контактной информации.

У медсестры упала челюсть, но она только кивнула головой: — Нет даже записи об обстоятельствах поступления!

Хан с самодовольной улыбкой повернулся к Сал-Соло.

— Вот и все доказательства, которые вам требовались, генерал-губернатор. — Он стукнул пальцем по резервуару, и зеленые глаза женщины распахнулись. — Она улетает с нами… или я проинформирую все медиа-станции в системе, что вы удерживаете нашу дочь против ее воли.

Сал-Соло уставился на него: — Я могу доказать, что ты лжешь.