До старта оставалось тридцать секунд, когда наконец начались неизбежные глюки.

— Индикатор трапа, — Хан показал на панель со стороны арконца. — Она должна была погаснуть еще минуту назад.

— Я думал, я сделал это.

Арконец ударил по кнопке возврата. Лампа на мгновение погасла, потом зажглась снова…

Хан выругался и активировал интерком: — Трипио, по-моему, трап опять застрял. Проверь его.

Никакого ответа.

— Трипио?

Хан опять ругнулся. Лея начала отводить свое кресло.

— Нет, я пойду, — арконец отстегнул ремень и встал. — Вам не следует ходить туда одной. Могут быть проблемы.

— Спасибо, — Хан отстегнул противоаварийную систему ремней и поправил бластер, затем повернулся к Лее и сказал: — Рад, что ты здесь.

Лея улыбнулась: — Я тоже.

Они молча прождали где-то с минуту, пока индикатор трапа наконец не погас. Вскоре появился арконец.

— Просто застрял, — сказал он. — Я стукнул по контрольной панели, и он пошел вверх.

— Я всегда так и делаю, — произнес Хан, изучая репульсорные двигатели.

— А что там с Трипио? — спросила Лея. Ей было неспокойно — это было не чувство угрозы, а ощущение, что не все в порядке. — Почему он не ответил?

— Я думаю, он споткнулся о кабели, что соединяют бактокамеру с медицинским блоком. — арконец бесшумно скользнул на свое сиденье. — Его выключатель был повернут. Я перезапустил его.

— Это что-то новое, — Хан покачал головой и открыл канал на центр управления трафиком космопорта: — Контроль, это «Сумеречная Птица», просим разрешение на взлет.