– Выборным? – удивился Ухтомский.

– Он, говорят, откуда-то с Запада пришел. Тогда у нас смута была, вроде как сейчас. Фроат всех дхаров собрал, помирил, его князем и выбрали. По-дхарски – гэгхэном. Он Дхори Арх, Дхарский камень, построил, мы еще его «Теплым Камнем» называем. А потом решили, что дхарами могут править только его потомки, пока хоть один мужчина из рода Фроата жив.

– Это называется не президент, уважаемый господин Соломатин констатировал Тургул. – Это называется наследственная монархия.

– Да какая монархия! – взорвался Фрол. – Да нас уже, елы, пять веков, елы, как собак гоняют! Мне дед такое рассказывал! С Курбского это началось!

– С Курбского, Фрол? – поразился Ухтомский. – Помилуйте, ну он-то причем?

– А! – понял дхар. – Да это не тот Курбский, который письма писал. Это его то ли дед, то ли дядя – Семен.

– Покоритель Севера, – кивнул Келюс. – Это века четыре с половиной тому…

– Ну да. Здесь его забыли, а мы-то помним. Крестить стали… Ну мы-то и не против были, но Дхори Арх зачем трогать! Сколько наших там… Песня есть еще об этом. Как царя свергли, думали, лучше будет. Букварь нам написали… Букварь…

Фрол замолк и опустил голову, глядя куда-то в угол ковра.

– Ладно, господа, – решил генерал, – сегодня, о чем ни заговорим, все получается не то. Плохой сегодня день, господа. Господин Лунин, осмелюсь предложить выпить кофе, и мы с поручиком откланяемся.

– Да куда вы пойдете? – удивился Келюс. – Поздно, ночуйте здесь. Михаил в первый же день тоже норовил… С двумя ручными гранатами в сумке…

– И, возможно, был прав, – ни к кому не обращаясь, тихо заметил Тургул. Господин Лунин, благодарю Вас за это действительно щедрое по нынешним временам предложение, но если мы с поручиком до утра не вернемся туда, куда должны, за нас начнут волноваться. А волновать друзей плохо. Так как вам, господин Лунин, моя идея относительно кофе?

Эта, действительно во всех отношениях неплохая, идея так и не была, однако, должным образом обсуждена.