— Сержант, — мягко сказал Роулинз. — Мне бы хотелось выяснить кое-какие детали.

У Лассадея на сей счет имелись свои соображения, он коротко кивнул:

— Хорошо. Но это — потом. Кто пойдет со мной и лейтенантом Роулинзом?

Элибер первой увидела рыцарей, рассекавших толпу народа. Щедрое мальтенское солнце сверкало на яркой, всеми цветами радуги переливающейся броне. Синие, красные, зеленые и желтые скафандры с каждой минутой приближались к ним. Кажется, у них не было возможности провести машину для императора и Джека через толпы протестующих уокеров. В комнату отдыха неслышной, крадущейся походкой вошел Пепис.

— Рыцари уже здесь, — сказала Элибер и посмотрела на императора.

Джек сидел в кресле, запрокинув голову и закрыв глаза. Тонкие морщинки на его высоком белом лбу разгладились и совсем исчезли. Семнадцать лет криогенного сна сделали его намного моложе сверстников. Конечно, годы, проведенные на службе у императора Пеписа, углубили морщинки в уголках глаз и горькие складки в уголках губ, но его сильное тело оставалось таким же крепким, как и раньше. Шторм вздрогнул, услышав металлическое позвякивание, открыл глаза и увидел, что император Пепис держит в руках наручники.

Он ничего не сказал. Да и что можно было сказать в такой ситуации? Только взгляд его потемнел, когда Пепис приблизился к нему.

Глава 2

Элибер шла по коридорам дворца, не обращая никакого внимания на синие тени, прыгающие по стенам. В резиденции Пеписа было очень холодно. Не низкая температура, а выстывший воздух нежилых помещений создавал ощущение зябкости. Элибер поежилась. Черное шелковое платье, которое она носила в последнее время, совсем не защищало её от ледяного холода одиночества.