На фоне стоящего рядом с ним бронекостюма, сверкающего в лучах солнечного света, Святой Калин выглядел почти карликом.

— Нам следовало бы захватить Джека с собой, — сказали доспехи великолепным грохочущим басом.

Этот бронекостюм не был пуст внутри, хотя ни человека, ни робота в нем обнаружить не удалось бы. Маленькая, живая, пульсирующая инопланетная плоть росла внутри бронескафандра, как цыпленок внутри своей хрупкой скорлупы. “Боуги” — так называл это существо Джек.

— Сейчас Джек очень занят. Он прилетит на Кэрон, но чуть-чуть попозже, — терпеливо сказал уокер. Он не стал углубляться в детали происходящего. Политические интриги вполне могли задержать спасение человечества, но Калин уже давно смирился с этим. А вот Боуги смирение, как видно, пока было недоступно:

— Все равно, вам надо было взять Джека с собой! — как маленький капризный ребенок, сказал металлический великан. Его кулак без особого труда мог бы смять в лепешку любого человека, но Святой Калин даже не дрогнул, когда рука Боуги легла ему на плечо. Рокочущий голос стал тише и задрожал:

— Так… — сказал Боуги, — кажется, на горизонте появились межпланетные корабли…

Датчики, встроенные в бронескафандр, были намного чувствительнее человеческих глаз. Когда Калин понял это, он чуть не задохнулся от волнения. Правая рука как-то сама собой скользнула по шее вниз и нащупала крест.

— Слава тебе, Боже мой! — синими губами прошептал Калин. — Ты надоумил меня, и я оказался прав!

Крест, крепко сжатый в кулаке, резанул ладонь.

Святой Калин совсем не был дипломатом, и если глубокую человеческую веру позволительно было бы назвать профессией, он оказался бы корифеем этого ремесла. Кажется, именно вера толкнула его и в эту опасную переделку: Его Святейшество твердо верил в то, что у человечества нет никаких прав на войну с существами, которых оно никогда не видело. К тому же, его возраст позволял ему прекрасно понимать, чего желает от тебя тот, кто переходит тебе дорогу.