Джек почувствовал, что сейчас должен что-то сказать, и повернулся к императору, но тот как-то странно и безучастно смотрел перед собой.

— В общем, вы можете называть моих доблестных рыцарей почетным эскортом, охраной и Бог знает как вообще, но выйти из корабля без их помощи мы не сможем. Через эту толпу нам не пробиться. — Пепис отвернулся от окна и добавил хриплым напряженным голосом: — Теперь ты не только предстанешь перед верховным судом и отбудешь срок за совершенную измену, ты ответишь мне и за те убийства, которые произойдут здесь.

Император фыркнул, еще раз посмотрел на Джека и вышел.

Элибер подняла голову и подождала, пока шаги Его Величества не стихнут в коридоре, а потом внятно, почти по слогам, произнесла:

— Оч-чень прият-ный в общении чело-век!

Джек хмыкнул, разжал кулаки и осторожно провел пальцем по бархатистой коже Элибер.

— Мы неплохая пара, — сообщил он ей. — Рыцарь-изменник и воровка!

Она засмеялась и порывисто сжала его пальцы.

— Правильнее будет сказать: убийца и воровка. Ты ведь никогда не предавал своего рыцарства, — её голос резко зазвенел в гулкой тиши корабля. — Это Пепис предал, распустил, разложил и рыцарей и саму идею, объединяющую этих людей.

Эти слова дробными маленькими молоточками застучали в висках Джека. Он наклонился над Элибер и ласково прошептал:

— Ведьма!

— Герой! — ласковым шепотом ответила она.

Весна не делила людей на богатых и бедных. её ровный радостный свет падал и на императорский дворец из розового обсидиана, и на серые покосившиеся строения мальтенских трущоб.