А потом я встретил Лену на улице, возле продуктового магазина - мы с Таней пошли купить сладкого к чаю. Застыв как вкопанный, я пробормотал слова приветствия, не слыша ни собственного голоса, ни недоуменных Таниных вопросов. Снежная королева совсем не изменилась - та же красота, та же вечная мерзлота. В ответ она скользнула равнодушным взглядом по мне, оценивающим - по Тане, кивнула, улыбнулась - настолько приветливо, насколько может быть приветливым снежный сугроб - и прошла мимо, не сказав ни слова, не задав мне ни единого вопроса. Я по-прежнему не интересовал ее, я был ей так же безразличен, как пустая пыльная витрина нашего продмага.
Равновесие, казавшееся таким устойчивым, покачнулось, как здание на гнилых сваях. Одного холодного взгляда Лены хватило для того, чтобы все со страшным грохотом рухнуло вниз, а меня придавило обломками. В молодости мы все такие глупые... Нужно было забыть Лену, можно было возненавидеть ее - но только ее одну. А я возненавидел всех женщин на свете, всех до единой.
И первой женщиной, на которую эта ненависть выплеснулась, была Таня. Мы начали ссориться уже в очереди в магазине. Вернее - я начал ссору. Я придирался к каждому ее слову, перетолковывал каждый ее взгляд. Ответом было сперва недоумение, потом обида... Потом злость, но это уже дома, когда ссора переросла в скандал со всеми его милыми атрибутами - криками, взаимными оскорблениями и угрозами, руганью, перекошенными яростью и болью лицами, слезами, разбитыми и поломанными вещами. Скандал закончился разрывом, сшить по швам который было не по силам никакому хирургу...