Во мраке ночи ему снится тихий дворец у моря: слепящее солнце и свинцовые тени расчерчивают узором мраморные стены коридоров. Когда морские птицы молчат и ветер не треплет знамена, здесь царит полное безмолвие, которое нарушает лишь еле слышный плеск волн, набегающих на каменистый берег, да стук его сердца.

Он оказывается в шестиугольном зале, рассматривает пол с непонятными резными надписями: странные слова вьются спиралью от темного дверного проема до винтовой лестницы – единственного здесь украшения. Ступени тянутся к потолку, поднимаясь на тридцать ярдов, но в ярде от него обрываются.

Он идет к лестнице по спиральной надписи, где запечатлена то ли молитва, то ли проклятие. В центре каждой ступени вырезан символ – такие руны ему еще не доводилось видеть. После минутного размышления он ставит ногу на первую ступень и шагает, не отрывая взгляда от изображения на каждой следующей ступеньке, пока не добирается до самого верха. Воздух здесь разрежен. Он опирается на перила и смотрит вниз, от высоты у него кружится голова. Затем протискивается в люк в потолке и неожиданно оказывается в темном куполообразном святилище.

Дворец этот – вместилище храмов без алтарей и блеклых, осыпающихся памятников. И куда бы он ни посмотрел, повсюду видны все те же бесчисленные статуи, высеченные из такого же древнего камня, что и стены. За сводчатыми окнами кажутся ненастоящими даже волны, разбивающиеся о залитый солнцем берег. Он еще ни разу не отважился выйти из дворца, чтобы опустить руку в воды океана или вдохнуть пропитанный солью воздух, ни разу не окунался в солнечные лучи.

Спускаясь по широким ступеням зала Собраний, он чувствует себя беззащитным и уязвимым. Одна старуха сказала ему, что как раз в таких местах боги решают нашу судьбу, ссорятся и спорят о том, какой будет твоя жизнь от рождения до самого конца. Но здесь не слышно их полных сочувствия голосов, лишь отдается звук шагов его босых ног, чуть слышный, как эхо замирающей песни.