- Видишь ли, сейчас... - начал было Паммам в своем обычном тоне никогданебалующегонибольшихнималенькихдетей. Но Маппап вовремя прервала его:

- Не вижу в этом никакого вреда, Пам. Ойну - примерный юноша. Он никогда не чистит свои перья в доме, - добавила она в доказательство, - не то что Юви.

- Тогда я прямо сейчас... - начал было Пол, вскакивая на ноги.

- Прямо сейчас ты закончишь завтрак, - отрезал Паммам неумолимо. - Никто из моих детей никогда не появится в деревне голодным. Что скажут старейшины?!

- Это не моя вина, - извинилась Маппап. - Ты же знаешь, наш сын стал очень разборчив в еде. Честное слово, иногда просто не понимаю, что с ним происходит. Это, должно быть, возрастное.

Наконец утренняя трапеза была окончена. Все пожелали Полу удачного дня, Паммам дал немного денег (радужные пластинки), после чего все прилежно повернулись в одну сторону, чтобы по достоинству оценить богатство красок утреннего неба. Тем самым они сделали все возможное, чтобы не обращать внимание на весьма необычный способ его исчезновения. И пока семья старательно любовалась восходом. Пол весело кричал:

- Ну-ка, крылья вверх - вниз, вверх - вниз, полетели!

Он быстро спускался по каменистому откосу, цепляясь руками за что ни попадя. Стремясь как можно скорее скрыться с глаз, он почти катился вниз. Когда спуск стал более пологим, Пол обнаружил, что в ожесточении бормочет про себя:

- Двадцать семь дней, двадцать семь дней ада... Один промах завтра, послезавтра... сегодня! О, Боже! За что мне такое?!

Он заставил себя замолчать. Он не любил думать о провале. До дна ущелья было еще далековато.

На самом деле по земному счету оставалось лишь двенадцать дней, а четыреста уже были позади. У шеклитов же дни были коротки, зато галактический год длился невозможно долго, больше земного. И этот вот длинный год подходил к концу.