Во дворе увидела картину маслом. Золотоволосый эльф резво удирал от Дика с Волчком и умудрялся делать это так, словно не на него охотились, а он снизошел до утренней пробежки с недостойными его высочайшего внимания монстрами. Причем Волчок не просто бегал, он явно натаскивал подрастающее поколение на дичь. Яшка зорко следил за процессом и вмешивался только тогда, когда шустрая дичь норовила сбежать, перемахнув через забор. Рекс с поистине королевским спокойствием косил под статую. Я смеялась до слез. Рядом катался, размазывая счастливые слезы, фамилиар. Когда от проявления эмоций уже сводило скулы и клокотало где-то внутри, раздался настойчивый стук в ворота.
— И кого там еще боги послали? — Голосом, далеким от дружелюбия, поинтересовался Дворя, нарисовавшийся в дверях.
За воротами замялись с ответом:
— Ну-у-у… Мы тут… Того… Гуляли мимо… Вот.
— Ну так и гуляйте себе мимо, — настоятельно порекомендовал домовой. — Вчера была пятница, тринадцатое. Хозяйка изволила на шабаш слетать. Неприемный день у нас сегодня.
За воротами немного помолчали, посовещались и вопросили:
— Вась, это ты, что ли? Открой, будь другом. Дело у нас к ведьме.
— Действительно? — недоверчиво протянул Дворя. — Вы там, милейшие, определитесь, чего точно хотите, а потом народ беспокойте. То вы мимо шли, то по делу пожаловали — неувязочка получается.
— Ну Вась, будь человеком… Интересно, как они это себе представляют?
— Но-но-но, — возмутился Василий. — Только не надо угроз.
— А я не Васька, — откликнулся Дворя.
— А кто? — опешили за воротами.
Дворя призадумался. Действительно, что тут ответишь? Домовому показываться на люди и тем более спорить с ними как-то не положено.
— Кто-кто, — молвил он. — С вами говорит автоответчик ведьмы. Оставьте сообщение после сигнала. Би-и-ип!
От такого заявления обалдели все, даже я. А эльф, который успел забраться на колодезный журавль и теперь балансировал на шаткой перекладине на манер цапли, так опешил, что чуть не навернулся прямо в сруб, но вовремя спохватился и удержался. Разочарованно взвыл Дик. Волчок успокоил щенка, лизнув лохматую макушку, и улегся в теньке, призывая подрастающее поколение к терпению.