Ни есть, ни пить ему не хотелось, стрелки часов не двигались с места, и это утвердило его в мысли о том, что он вырван из привычного мира и находится в искусственной среде, вероятнее всего, внеземного происхождения. Это его, конечно, немного испугало, но все-таки больше заинтересовало. Он ходил по серому песку и ждал, когда же с ним вступят в контакт.

Но вместо контакта серое нечто над его головой вдруг сгустилось, вытянулось в трубу, упершуюся в песок, и когда труба развеялась, на песке оказался матерящийся Пасечник.

Вдвоем им стало ненамного веселей, потому что Пасечник и слышать ничего не хотел об инопланетном корабле, плевался, твердил про "ментовские штучки", горевал о том, что не смотрит футбол и причитал, что лучше бы он выпил еще пару кружек пива, а не перся через этот долбаный парк. Единственное, на что уломал его Игорь - это пройтись, не сворачивая, вперед, к серому горизонту. Пасечник прошелся, а Игорь понаблюдал. В какой-то момент сутулая фигура в потрепанном свитере исчезла. Игорь обернулся и обнаружил приближающегося Пасечника за спиной. Пространство, в котором они очутились, было действительно необычным.

Позже, когда Пасечник уже устал ругаться и сидел, понуро уставившись в серый песок и периодически сплевывая, а Игорь размышлял о том, что подумают дома, возникла еще одна труба, доставив в отсек парикмахершу Елену Шилко. Елена была испугана, Елена плакала, размаэывая румяна и тушь по своей красивой молодой мордашке, и Игорь с Пасечником наперебой принялись ее успокаивать.

Так вот и тянулось время, вернее, оно никак не тянулось, потому что стрелки часов продолжали стоять, ни спать, ни есть не хотелось, только Пасечник иногда рыдающим голосом поминал пиво. Они были предоставлены самим себе, никто не пытался хоть что-то делать с ними - и это угнетало. Пасечник, косясь на Лену, старался ругаться потише, Лена сидела, отрешенно глядя перед собой и покачиваясь, Игорь листал конспекты.