Сухмет встал, подошел к окну, постоял, вернулся и произнес:

– У нас есть дело, Рубос. И в этом деле главная роль отведена тебе.

– Мне?

– Чтобы ты понял что к чему, я начну с начала. Семь лет назад, когда твой друг, а мой господин Лотар Желтоголовый ушел из этого мира, забрав с собой архидемона, целью всех моих экспериментов… да что там – целью моей жизни стала попытка определить, что произошло с его душой. Спиритуализм – очень тяжелый, изматывающий раздел магии, а я никогда не был в нем силен. Практически мне пришлось учиться заново, тем более что результат не лежал на поверхности. – Сухмет подумал, снова сел на стул и посмотрел на портрет Лотара. – И выяснилось, что злобный Нахаб утащил душу моего господина в самый страшный круг преисподней. Из него не возвращаются, Рубос. Перерождение моего господина невозможно.

Рубос вскочил, взмахнул руками, словно хотел позвать слуг, но не произнес ни слова. Глаза его стали жесткими и суровыми, как бывало перед нешуточным боем в молодости. Сухмет, заметив этот взгляд, удовлетворенно кивнул.

– Тогда я стал искать знак высоких богов, чтобы выяснить, как можно все-таки отменить приговор Нахаба моему господину и вернуть его к нормальному круговращению жизни и смерти. По моему мнению, такому человеку, как мой господин, необходимо очиститься от тяжести драконьего оборотничества, навязанного Гханаши. А проделать это можно только в том случае, если у него снова будут перерождения, новые жизни, новые судьбы.

Рубос подошел к стене, украшенной оружием, и стал рассеянно перебирать мечи, кинжалы, трогать тяжелые секиры и доспехи. Его фигура выражала тяжесть нового знания, но слушал он внимательно.