Вечером полковник Рустамов возвращался в отделение, отпускал по домам всех, кроме дежурных, запирался в кабинете и сидел там чуть ли не до полуночи. Личный состав отделения быстро приноровился к чудачествам начальника, и едва приближался "день гнева", как в шутку называли теперь последний понедельник месяца, все принимали экстренные меры: кто направлялся в командировку, кто отпрашивался заранее на весь день, кто брал бюллетень. Вскоре все убедились, что полковник Рустамов положительно относится к таким действиям подчиненных, и в отделении воцарился мир. Сегодня был последний понедельник октября и, несмотря на ранний вечер, в отделении не было ни души. Полковник Рустамов в дурном настроении буквально ворвался в холл, отмахнулся от вытянувшегося в струнку дежурного и быстро поднялся на второй этаж. Окинув взглядом пустые коридоры и закрытые двери комнат, он несколько успокоился. Войдя в кабинет, он тщательно запер дверь и бросил на стол принесенный сверток. Немного подумав, задернул наглухо шторы на окнах, сам заварил крепчайший чай и в изнеможении бухнулся в кресло. Кокетливо инкрустированные ходики на столе показывали половину восьмого. Рустамов машинально отхлебнул из стакана и поморщился - чай успел остыть. Он тоскливо взглянул на середину ковра, покрывавшего пол кабинета. "Сейчас появится..." - апатично подумал он, и как бы в ответ на его мысли на ковре возникло голубоватое сияние и стало расти, пока не достигло потолка... ...Около года назад, в такой же осенний вечер, когда он был занят обычным делом - просмотром содержимого сейфа,- голубоватое сияние впервые появилось в его кабинете. Время было позднее, все разошлись, и увлеченный чтением бумаг Рустамов не сразу заметил неладное. Когда он поднял голову, то увидел странную картину - голубоватое свечение, разлившееся по всему ковру, начало сгущаться. Первая его реакция была самой естественной - в мгновение ока он запихал бумаги в сейф и запер его на все три замка. Лишь после этого он снова взглянул на ковер.