Донельзя обрадованный Рустамов открыл было рот для объяснений, но Дром движением руки остановил его. - Не будем тратить время, - невозмутимо произнес он. - Я в курсе того, что произошло здесь вчера. Если бы я знал, что вместо меня пошлют этого дурака Арта... Словом, я уполномочен передать вам новое предложение фирмы. Мы передаем вам все компрометирующие материалы и оставляем вас в покое. Вы, в свою очередь, обязуетесь не разглашать тайну наших отношений, если вас об этом будут расспрашивать. - Кто меня может расспрашивать? - с улыбкой спросил Рустамов. Слова Дрома сразу изменили его настроение. - Вы оказались прозорливее, чем мы думали. И вы были правы, упомянув в разговоре с Артом, что мы действуем на вашей планете незаконно. Агенты галактической полиции наводнили Землю, и если они пронюхают, каким образом мы достаем товары, фирме грозят большие неприятности. Я не строю иллюзий по поводу вашей честности, и предупреждаю, что если вы проболтаетесь, копия досье будет передана полковнику Меджидову, В груди Рустамова снова заклокотало, но он усилием заставил себя успокоиться. Дром положил папку с досье на стол и вернулся на ковер. - Подождите,- остановил его Рустамоп.- Ответьте, пожалуйста, почему вы добывали товар таким образом? Или у вас есть и другие источники? - Нет. Это единственный и самый надежный. Угроза разоблачения заставляет наших клиентов держать язык за зубами. Кроме того, товар, полученный от вымогателей, ценится намного дороже. - Го есть как дороже? - Существует специальный прибор для нумизмата, который определяет следы вашего "биополя жулика" на деньгах. Такой товар особенно в цене. Рустамов чудом сдержал гнев. Он с яростью глядел на Дрома и не мог найти подходящих слов для оскорбления. Тут он вспомнил, что из их ритуала выпала важная составная часть и со злорадством в голосе спросил: - Может быть, чаю выпьете? Впервые на непроницаемом лице Дрома появилось выражение досады, но он ничего не ответил и исчез во вспышке голубого света. Рустамов довольно усмехнулся. Последнее слово осталось за ним. "А Меджидов и дальше будет платить!" - подумал он, и его настроение из хорошего стало отличным.
Баку, ноябрь 1989