- Можно взглянуть, где вы работаете сейчас?

- Для этого нужно вернуться и взять для вас костюм.

Я отрицательно покачал головой. Тут я обратил внимание на шарообразные предметы, по форме и размерам напоминающие детские воздушный шарики. Казалось, что их вес не превышает веса воздуха. Конски оттолкнул от себя один такой шар, который оказался у него на пути, и ответил мне прежде, чем я успел задать вопрос.

- На этом участке тоннеля давление установлено сегодня, сказал он мне. - Эти свободно парящие шары выискивают места утечки. Внутри они липкие. Они присасываются к отверстию, лопаются, вязкий состав всасывается внутрь, замерзает и герметически закупоривает отверстие.

- Так это и есть подвижной стык? - поинтересовался я.

- Покажи ему подвижной стык, - сказал Ноулс.

- Пойдемте.

Мы остановились на середине тоннеля, к Конски указал на кольцевидное образование, полностью опоясывающее тоннель.

- Мы устанавливаем подвижной стык через каждые сто футов. Это стеклоткань, проложенная между двумя соседними стальными секциями. Придает тоннелю некоторую упругость.

- Стеклоткань? Непроницаемая для воздуха? - спросил я.

- Ткань не герметизирует, она нужна для прочности. Мы прокладываем десять слоев и дальше внутрь, но лет пять и больше проходит, прежде чем нужно накладывать следующий слой.

Я спросил у Конски, нравится ли ему работа, надеясь извлечь из ответа материал для публикации. Он пожал плечами.

- Нормально. Ничего. Давление всего в одну атмосферу. А вот когда я работал под Гудзоном...

- ...и получал десятую долю того, что имеешь сейчас, вставил Ноулс.

- Вы меня обижаете, мистер Ноулс, - запротестовал Конски. - Не деньги ведь главное, главное-искусство. Возьмите Венеру. Там платят столько же, но человек должен быть предельно сильным и выносливым. Плотность этой дряни так мала, что ее приходится замораживать. Люди, работающие там, болеют кессонной болезнью. А из того дурачья, что работает здесь, половина - шахтеры, и опасность заболеть кессонной болезнью испугала бы их до смерти.