После того как Коултон попрощался и ушел, Скалли еще минут пять сидела, запоздало нащупывая наиболее правильный ответ на его предложение. С одной стороны, случай как раз в духе Малдера и нет смысла упускать возможность раскрыть эту загадку. С другой стороны, она чувствовала, что просто обязана была отказаться от предложения, сделанного в такой форме. И правильнее всего было бы кинуть в самоуверенную физиономию Коултона чем-нибудь увесистым, но из увесистого в пределах досягаемости наблюдался только овощной салат. Оскорбление салатом выглядело бы совершенно по-идиотски. Не говоря уж о том, что никак не пошло бы на пользу делу.

Ясно, что с этим случаем Коултон прочно застрял. Если бы у него были хоть какие-нибудь зацепки, разве обратился бы он к ней - и тем более к Малдеру! за помощью? Да никогда в жизни...

Дэйна вдруг поняла, что уже давно сидит, бесцельно ковыряя вилкой салат. Она ясно представила, какой дурой выглядит сейчас со стороны, бурно покраснела, едва не отбросила вилку и, прижав к столу солонкой пятидолларовую банкноту, пулей вылетела из кафе. Балтимор

День первый

Весь этот нескончаемый день я следовал за ним в кромешной тьме и тесноте труб уличных водостоков.

Я видел, как утром вошел он в огромный дом, в который каждый день ходил на службу. Я знал, что ближе к вечеру, когда заходящее солнце вздумает заглянуть в окна его кабинета, он закроет плотные тяжелые шторы, потом к нему зайдет женщина, которая сидит у него в приемной, они коротко переговорят, попрощаются, и женщина уйдет. После этого он будет около часа сидеть в кабинете один, что-то записывая на листках желтоватой плотной бумаги и подолгу вглядываясь в слегка выпуклое стекло стоящего па столе прибора.

Я решил, что именно в это время, перед закатом, я и схвачу его.

Когда утром он вошел в дом, я приготовился ждать до вечера, остудил дыхание и замер. Над головой была нагретая поднимающимся в зенит солнцем мостовая, по которой непрестанно шаркали башмаки.