"Глаза?" - промелькнула вспышка удивления. - "Зубы? Но я мертв. Они используют мое тело, чтобы создать кого-то другого. Нет, стоп, это неверно. Они кремируют мое тело. Я решился на добровольную эвтаназию, когда не мог больше переносить страдания. Нет. Не мог. Я был стерт из своей собственной памяти после того, как они сделали меня таким несчастным, что это уже, собственно, не имело никакого значения".

"Ноль, - считал Бог, - один, десять, одиннадцать, сто, сто десять."

Бейли пытался ухватить реальность, любую реальность, в стремительных потоках темноты. Головокружение тащило его сквозь бесконечную спираль. Но реальностью был только он. Он поймал эту реальность. Я - Уильям Бейли, думал он, борясь с мыслями о пожирающем осьминоге. Я... я... социолог. Сумасшедший. Что еще. Дважды умерший, после двух кошмарных жизней.

Были ли еще жизни? Не помню. Ветер дует слишком сильно.

Стоп. Проблеск воспоминаний. Нет. Показалось.

"Тысяча одиннадцать, - считал Бог-Моделирующее Устройство, - тысяча сто, тысяча сто один, тысяча сто десять."

- Зачем ты делаешь это со мной? - закричал Бейли. - Ты такой же плохой, как и они. Они убили меня дважды. Первый раз с безразличием. Они называли это свободой - свободой выбирать смерть - но они не думали о нас, они только надеялись, что мы сами уменьшим свою численность. Они отстранились от нас - организованная автоматическая машина для обработки нас - они сделали все, чтобы забыть о нас. А потом они убили меня с ненавистью. Это была ненависть, жестокость, желание смерти, неважно, сколько они говорили об исцелении. Что еще? Разве можно взять человеческое существо и сделать из него предмет, если действительной целью не является уничтожение в нем всего человеческого - формирование из него чего-то, что ползает на коленях - и все из-за ненависти к человеческому существу?

"Десять тысяч, десять тысяч один, десять тысяч десять, десять тысяч одиннадцать."