- Скажи-ка, - ласково, заискивающе проговорил Полицейский, - может, ты откроешь калитку и впустишь меня? Мне бы водички попить колодезной, а то в горле пересохло.

- Я... я не могу вас впустить, сэр. Чант запирает калитку. Но если хотите, могу позвать Бриттла, и он вам откроет.

Полицейский с шипением выдохнул, но улыбнулся.

- Да нет, не стоит его беспокоить. Тогда, может, сам принесешь мне кружечку воды?

- Конечно, - кивнул Картер. Страх никуда не делся, стал еще сильнее. Он еле удержался, чтобы не отходить к колодцу пятясь, как от ядовитой змеи, и каждый шаг давался ему с трудом. Больше всего ему хотелось со всех ног помчаться к дому, вбежать в дверь, позвать Бриттла и Еноха, но он совладал с собой, опустил в колодец ведро и набрал воды. Зачерпнув из ведра медной кружкой, он понес ее констеблю. Тот ждал, в нетерпении вытянув руки.

И вдруг Картер понял - настолько же ясно, насколько он до малейших подробностей знал лики ангелов, что стерегли забор по углам: Полицейский не может ступить за забор, он для него - непреодолимая преграда. Стало быть, забор - это некая граница, и подав Полицейскому кружку, Картер нарушит ее и попадет туда, где Полицейский сможет его схватить.

Он остановился.

- Вот хороший мальчик, - прошелестел Полицейский. - Ну, подай же мне кружку.

Картер вытянул руку и осторожно поставил кружку на забор.

- Пожалуйста, сэр.

В краешках глаз - только в краешках глаз! - констебля мелькнула жуткая злоба. Мелькнула всего на миг, и Картер даже решил, что это ему показалось. То была злоба человека, умысел которого разгадали.

- Спасибо, парнишка, - сказал Полицейский, но к кружке не притронулся.

- Пожалуйста, - повторил Картер. - Я... мне пора домой.