
Аккарин пристально посмотрел на нее.
– Вот как! А в чем же разница?
– У камня нет естественной границы. В отличие от тела, у него нет кожи.
– Это правда, но барьер можно создать и искусственно...
Аккарин внезапно остановился. Казалось, он к чему-то прислушивается. Затем Высокий Лорд неожиданно поднялся из-за стола, резко отодвинув стул, и взглянул на свою ученицу:
– Мне нужно идти. Приятного аппетита, Сонеа.
Сонеа удивленно посмотрела на недоеденный обед. За полтора года она неплохо изучила привычки Высокого Лорда. Несколько раз ей уже приходилось обедать в одиночестве (чему она была несказанно рада), но только однажды на ее памяти Аккарин поднялся из-за стола до десерта. Девушка недоуменно пожала плечами и вернулась к еде.
Когда Сонеа доела, вошел Такан и принялся собирать пустую посуду. Она заметила напряженную морщинку между бровей слуги.
«Он чем-то встревожен»,– подумала Сонеа.
По коже девушки побежали мурашки. Чего Такан боится? Прихода очередного убийцы? Внезапно Сонеа захотелось поскорее вернуться в Университет, оказаться в суетливой толпе учеников...
– Десерта не нужно, Такан. Спасибо.
Его лицо чуть заметно дрогнуло. Сонеа стало стыдно – верный слуга Аккарина был прекрасным поваром, и она наверняка обидела его той поспешностью, с которой отказалась от сладкого. Он, должно быть, приготовил на десерт что-то особенное, а они оба уходят, даже не попробовав.
– Десерт... не испортится до вечера? – нерешительно спросила она.
Не в первый раз она заметила скрытую усмешку в глазах Такана. За его неизменно ровной почтительностью скрывался острый ум.
– Нет, госпожа моя. Принести его вам в комнату после занятий?
– Да. Спасибо. Такан поклонился.
Спускаясь по ступеням, Сонеа думала о таинственном слуге своего наставника. Аккарин забирал у него силу, но это, похоже, не причиняло Такану вреда. В день «покушения» черный маг сказал, что его преданный слуга – из Сачаки. Но если сачаканцы ненавидят Гильдию, почему один из них служит Высокому Лорду? И почему Такан иногда, словно оговариваясь, называет Аккарина «хозяин», а не «господин мой»?
