– Да, конечно.

Лорлен последовал за Барраном в подвальное помещение. Здесь было гораздо холоднее, чем наверху. Барран открыл дверь.

Резкий запах крепы, ударивший Лорлену в нос, не заглушал отвратительной вони от полуразложившихся тел. На одном из каменных столов в центре комнаты лежал обнаженный труп. Превозмогая отвращение, Лорлен подошел ближе и пригляделся.

Кроме бросающейся в глаза зияющей раны в области сердца у жертвы был неглубокий порез на шее. Выражение лица убитого было странно умиротворенным, спокойным, словно тот не умер в мучениях, а мирно уснул в собственной постели.

Барран принялся описывать обстоятельства, при которых нашли тело. Лорлен почти не слушал – в голове все вертелась беседа, слышанная недавно в Вечернем зале. Лорд Дарлен, молодой целитель, рассказывал друзьям случай из своей врачебной практики.

– Когда мы приехали, он был уже мертв,– говорил Дарлен,– но его жена кричала: «Ну сделайте же что-нибудь», и нам пришлось устроить представление. Я внимательно осмотрел тело.

– И что же?

– После смерти в теле остается еще много энергии, вы знаете. Сердце и мозг умирают сразу, но в других органах еще чувствуется жизненная сила. На этот раз я обнаружил нечто очень, очень странное. Сердечные удары. Очень слабые и медленные, но ошибиться было невозможно.

– У него что, было два сердца?

– Нет,– Дарлен едва сдерживал смех.– Он... он задохнулся, проглотив севли.

Двое целителей расхохотались, но их друг-алхимик был в полном недоумении.

– Не может быть! Севли же ядовитые! Его кто-то отравил?

– Нет, – усмехнулся Дарлен. – Ядовиты только укусы севли. Их кожные железы выделяют вещества, вызывающие галлюцинации и эйфорию. Некоторым нравится. Они держат этих змей во рту...