Поднявшись, Сири подошел к стене, выдернул йерим и вернулся на свое место. Лишь после этого громко сказал:

– Заходи!

Вошел Гол. Помимо привычной почтительности на его лице читалось еще какое-то странное выражение – не то тревога, не то возбуждение.

– Сирини, тебя хочет видеть какая-то женщина.

Сири улыбнулся. Похоже, это необычная женщина, раз Гол назвал его полным именем.

– Имя свое она назвала?

– Савара.

«Какое странное имя,– подумал Сири.– Не киралийское. Может, лонмарское? Впрочем, наверняка ненастоящее».

– Род занятий?

– Она отказалась это сообщить.

«Тогда, может, и правда Савара. Если она придумала имя, могла бы соврать и про занятие».

– Что ей нужно?

– Она говорит, что может помочь тебе, но не говорит чем.

«Она считает, что мне нужна помощь. Ну-ну».

– Зови.

Кивнув, Гол вышел. Сири закрыл ящик стола и откинулся на стуле, приняв нарочито расслабленную позу. Через несколько минут открылась дверь. Сири не смог скрыть изумления. Впрочем, вошедшая женщина тоже смотрела на него в недоумении.

Он никогда не видел такого лица. Широкий лоб и высокие скулы – а подбородок совсем маленький, острый. Густые черные волосы тяжело ниспадали на плечи.

Но больше всего поражали глаза: большие, слегка раскосые, карие с теплым искрами. Такими же теплыми и золотистыми, как и ее кожа. Странные, изумительные глаза... наблюдающие за ним с легкой насмешкой.

Сири привык, что, увидев его впервые, посетители в замешательстве разглядывают его маленькую, чуть ли не подростковую фигурку. Его имя тоже не располагало к серьезному отношению: сирини, эти маленькие грызуны, кишмя кишели в трущобах. Однако посетители быстро вспоминали, кто он такой, и прикусывали губу, удерживаясь от улыбки.

– Сирини,– произнесла женщина слегка нараспев.– Так это ты – Сирини? – Она говорила глубоким звучным голосом, но Сири никак не мог понять, что это за акцент. Не лонмарский, это точно.