— Не помню я ни хрена! — досадливо сказал Илья. Всё как в тумане…

— Ну, ты и учудил под конец, — Марек радостно забулькал, что у него изображало смех, — улёгся, понимаешь, поперёк кровати и уснул сном младенца. Дамы говорят, а мы где же спать будем? Я им говорю, вы вторую кровать подставьте и ложитесь с двух сторон от него. Ха-ха! Не захотели. Что с ним, говорят, таким делать? Пришлось будить. Как не жалко было!

Илья поморщился от этих подробностей, как от зубной боли. Да тоска! Обделался, можно сказать.

— А ты, чего тут так поздно делаешь? — спросил он, дождавшись пока Марек, закончит хрюкать и булькать.

— Да халтурка тут одна, понимаешь, наклюнулась. Есть возможность срубить по-лёгкому. А я таких возможностей не упускаю. Ну ладно Илюха, заболтался я тут с тобой, пахать надо. Отец мой был, как говориться, примерный пахарь, и я, короче говоря, работал вместе с ним… Ты, если что, заходи, я тут до утра буду. Привет Анютке! Кстати, как там у вас лямур? Возобновился?

— Как, как. Да никак ещё. Сейчас вот собирался звонить. Да ты тут влез! Весь настрой сбил, черт!

— А-а… То-то я смотрю, ты такой вздрюченный! Не дрейфь! Позвони ей, скажи… Анюта скажи, люблю тебя как родную! Ха-ха… Всё, всё, исчезаю, потом расскажешь.

В трубке пошли короткие гудки. Илья встал, потянулся, сделал несколько размашистых движений руками, расправляя затёкшие плечи. Вот змей-то, надо же, как не вовремя позвонил. Он прошёлся по комнате, посмотрел на приборы. Хотя, если по-честному, дело конечно не в нём. Всё! Хватит расслабляться! Решил так решил! Он подошёл к столу и набрал номер.

— Да? — ответил, не узнанный им, женский голос. Да, она здесь. Минуточку…

Илья слышал, как её позвали: «Ань… к телефону тебя!» Она сидела на другом, от телефона конце длиннющей комнаты, возле бокса номер девять. Илья хорошо представлял себе, как она пробирается через баррикады установок, удивлённая столь поздним звонком. В трубке несколько раз, что-то грохнуло, видимо не очень аккуратно положили на стол.