Все равно холод пробирал до костей. Попрыгала на месте — под ботинками яростно заскрипел снег. «Градусов тридцать пять мороза, если не больше. И ветер. Черт, черт, черт. Не опоздаю, так околею!». Она вернулась в машину и захлопнула дверцу. Несколько минут просто сидела и, стуча зубами, оттаивала в тепле салона. Потом открыла глаза. Что-то явно изменилось. Что? Водитель, вылез из машины, отскабливал заиндевевшее лобовое стекло. Шик-шик-шик — скреб пластмассовый скребок. Нет, это не то. Что-то еще. Тихо ворчит на холостых оборотах двигатель. Не хватает чего-то! Чего? Рация молчит! Вместо бодрого скрежета и перекличек водителей и диспетчеров — монотонное шуршание. «Сериал «Серые мурашки». Но это если по телевизору, когда все программы заканчиваются. А тут, что радиопостановка «Серые мурашки»? Майя вытащила из-за пазухи шнурок с мобильным — «Поиск сети» — здрасти, приехали! А этот-то, куда сеть потерял? Она еще раз чертыхнулась и тревожно завозилась на сидении. Приоткрыв дверцу, окликнула шофера:

— Ну, поедем, может быть? А? А то я опоздаю! Ну, ей-богу, ну, что там такого?!

Таксист хмуро глянул на нее, молча показал рукой на стену тумана.

— Я доплачу! — использовала Майя свой последний аргумент. Хорошо доплачу!

— Эх! — водитель плюнул на замерзший снег и забрался в салон, очевидно торчание на пустыре перед неведомым препятствием не входило и в его планы. Ладно… попробуем. Не ной только!

Двигатель взвыл на первой передаче и «Волга», медленно объезжая впередистоящие машины, плавно въехала в колышущуюся пелену.

*****

Илья вернулся в вестибюль первым, Марека еще не было. Народ потихоньку разбрелся, некоторые, кто уже был одет, вышли на улицу и стояли на крыльце, тревожно вглядываясь в ночь. Илья присоединился к ним. Лунный свет почти не пробивался сквозь плотную муть закрывшую небо. Стало заметно холоднее. Вечером, когда Илья шёл на работу, температура была не ниже десяти градусов мороза. Теперь же, как показывал термометр у дверей института, все минус двадцать пять. Наконец появился Марек, с портфелем под мышкой и облезлой кроличьей шапкой в руке.