— Всех проверили? — уточнил Казак, хотя этого не требовалось.
Его люди и без команды знали, что следует добить тех, кто выжил. Да только выживших в бойне не оказалось. Но Мясников не пожалел еще по пуле для каждого.
— Норма, — коротко, удовлетворенно отозвался Людоед, оглядев «работу».
— Начинаем движение! — приказал майор. — Хохол — канистры! Князь — прикрыть!
Двое офицеров задержались в лощине. Старший лейтенант Омельченко, по прозвищу Хохол, распоров мешки с героином и рассыпав порошок по траве, старательно поливал бензином тела и отраву. Ради этого мига спецназовцы перли через границу две канистры. Князев, заняв позицию чуть в стороне, внимательно наблюдал за тропкой, по которой пришли наркоторговцы.
Остальные девять бойцов, не мешкая, двинулись обратно к границе. За их спинами взметнулось пламя — Омельченко поджег мешки.
Хохол и Князь, еще раз оглядев «пионерский костерок», бросились вслед за своими. Те уходили по склону, оторвавшись от «пожарников» на несколько сот метров. Задерживаться не следовало. Мероприятие прошло без шума, однако теперь, когда к небу поднимался черный хвост дыма, надо было возвращаться домой с максимально возможной скоростью. Омельченко и Князев увеличили темп движения, но вдруг старший лейтенант споткнулся на ровном месте.
— Командир!!! Сзади, сверху! — выкрикнул он.
И Хохол, и Князь заметили новую, неведомую опасность. А майор Казаков пропустил. Пропустил цель. Но у него было оправдание: угроза пришла не с окрестных скал. Не спереди, не сбоку. Она пришла сверху! В рассветном небе Грузии — неведомо откуда — появился летательный аппарат, больше всего напоминавший... оранжевый шар.
Невероятный по размерам оранжевый шар, беззвучно зависший над головами людей, на высоте в несколько сот метров.
— Что это, командир? — растерянно спросил лейтенант Князев, наблюдая, как снижается чудовищный «апельсин».
Он и старший лейтенант Омельченко оставались чуть в стороне от основной группы. А бойцы спецназа, упав на спины, выставили стволы «БАК» вверх, готовясь открыть ураганный огонь по неизвестному объекту. И тишина. Ни гула двигателей, ни свиста ветра от лопастей винтов. Только учащенное дыхание людей.