Громобой молчал. «Если не понял сейчас, не поймет и потом». Блэйз не горел желанием растолковывать, что, во-первых, в баре отсутствовал другой выход, а значит, Проныре некуда было деваться. Во-вторых, в закрытом помещении исключен ряд эксцессов — прибытие к противнику подкрепления или вмешательство полиции. Наконец, отключить гравитацию в подворотне не представлялось возможным.

Они находились в том же доке, но в другом заведении, куда более «изысканном». На шестах крутились танцовщицы: Иные и земные девушки. Играл «синтетический джаз».

Собеседник улыбнулся, кашлянул от неловкости. Затем, меняя тему, поинтересовался:

— Скажи, зачем тебе эти старомодные огнестрельные штуки?.. Из-за них тебя считают снобом.

Стрелок усмехнулся. Он слышал это не впервые. И на такой вопрос Громобой мог ответить.

— Это просто, — сказал он. — Металлические пули запросто пробивают противобластерный жилет. Кроме того, лазер способен убить, если повредить им жизненно-важные органы. Если же луч попадает в руку, ногу или куда-то еще, кровеносные сосуды мгновенно оказываются запечатанными. Нет нужды обращаться за медицинской помощью... Во всяком случае, не сразу. Что касается пуль, то они не столь милосердны. Без труда разрывают все, что попадается у них на пути, останавливаясь тогда, когда иссякает заряд кинетической энергии под давлением жидкостей и тканей. Таким образом, человек или Иной, получивший несмертельное ранение, вполне может умереть некоторое время спустя, если не озаботится остановкой кровотечения.

По мере развития темы глаза собеседника становились всё больше.

Оные глаза были ярко-желтыми, с красноватым оттенком. Они выделялись на узком лице, состоявшем, казалось, исключительно из угловатых костей и черной щетины.

Говорят, будто внешность обманчива. Блэйз же всегда доверял первым впечатлениям. По каким-то необъяснимым причинам род занятий отражался на внешности. Глядя на худую, небритую физиономию, можно было с полным правом сделать вывод, что ее владелец промышляет чем-то кощунственным, балансируя на грани Закона.