
Минут пять я сидел, приводя себя в рабочее состояние. Потом несколько упражнений с гантелями, завтрак. Без четверти девять позвонил Илье Денисовичу. Председатель не любил, когда его беспокоили утром, но сейчас мне было плевать. Голос Ильи Денисовича обычно излучал радость от общения с любым занудой, но я расслышал в нем недовольство, доходящее до раздражения.
- Патриот? - переспросил он. - Да не бери в голову, Леня. Есть и среди нашей братии вороны. Внушает он мощно, но чувствуется - дилетант. Откуда взялся - не имею понятия. Может, из Питера, ты же знаешь, как там "Память"... Их идеи. Зачем он тебе все-таки?
- Видишь ли... Достал он меня.
- А... - Илья Денисович прекрасно понял. - Сильно?
- Как тебе сказать... Достаточно.
- Ну... - он помолчал. - Образуется. Ты мне лучше вот что скажи. Как физик. Можно ли биополе считать статическим или оно способно излучаться как электромагнитные волны?
Он знал мое мнение на этот счет, но все же мы вяло поспорили, сошлись на том, что отрыв биополя от носителя в принципе возможен, и я положил трубку.
Итак, яснее не стало. Патриот мог уехать в свой Питер любым ночным поездом, но, где бы он ни находился, он мог меня нащупать, я его - нет. Может, он ограничился одним "уроком", но, если будут следующие, мне не выдержать.
Я вспомнил рассказ старичка Амлинского из Ужгорода, попавшего в такую же историю. Он умер в прошлом году. Любой эксперт сказал бы - естественная смерть от острой сердечной недостаточности. На деле же это было убийство, и знали об этом только мы, потому что, кроме нас, в его историю никто не верил и не мог поверить. Началась она в семьдесят шестом, когда Амлинский работал зампредисполкома и занимался квартирами. Брал, как любой на этой должности. Однажды пришел к нему на прием некто, чью очередь на квартиру Амлинский продал за сумму, которую отказался нам назвать.
Пришедший не стал разговаривать, только посмотрел исподлобья и пошел из кабинета. На пороге обернулся - как ворон - и сказал: "Не будет тебе житья. За всех ответишь. Сердца у тебя нет. Теперь будет."
