– Возможно, потерял твой Радлов бдительность, – мрачно сказал Конев. – Мирная жизнь – она быстро расхолаживает.

Благодатов лишь вздохнул:

– Разрешите идти?

– Разрешаю, – кивнул маршал. – Выполняйте. Письменный приказ будет через час.

Верхняя Австрия, замок Шаунберг

25 июля 1945 года, 20:05 – 20:24

Обширное помещение освещалось только свечами, а окна, несмотря на теплый летний вечер, были плотно закрыты черными шторами. В углах копился мрак, и сурово блестели лезвия развешенных на стенах в сложном порядке мечей. Пахло пылью и еще чем-то сладковатым.

– Да славятся Господа Земли, и да пребудет с нами их благословение, – произнес человек, сидящий во главе стола. Лицо его было плохо видно, и казалось, что оно то удлиняется, то укорачивается в такт колебаниям языков свечей.

– Да славятся! – хором повторили еще восемь человек, сидящих по четыре с каждой стороны длинного стола из темного дерева.

– И чтобы сила их не скудела и вечно пребывала с нами, – проговорил нараспев сидящий во главе, когда-то просто профессор Фридрих Хильшер, ныне – главный в замке Шаунберг. – Пожертвуем им по капле священной арийской крови.

Он взял лежащий на столе короткий кинжал, на рукоятке которого был выгравирован знак – прямая линия с отходящей от нее веточкой

Темная капля набухла и сорвалась, чтобы спустя мгновение разбиться о поверхность стола. За ней последовали еще восемь. Тьма в углах, казалось, зашевелилась. Из нее полезли отростки, словно уродливые щупальца, пытаясь ухватить сидящих. Напряжение в комнате стало ощутимым, воздух словно нагрелся.

– Приношение принято, – сказал Хильшер, когда по залу словно пронеслось веяние свежего воздуха.

Кинжалы легли на стол, и заговорил сидящий самым последним по левую руку от предводителя:

– Что же, раз все формальности соблюдены, может перейдем к делу? – сказал он звучным баритоном, и на лице его отобразилась ироническая усмешка.