Вместе с ней он протиснулся сквозь толпу фотографов, судебных репортеров и зевак.

- У вас есть пристанище? - спросил он. - Предложение доктора Баха остается в силе.

Кира улыбнулась.

- Я весьма благодарна, - пробормотала она и тут же повернулась к репортерам со словами: - Доктор Бах - мой старинный приятель.

Посреди всеобщей суматохи она сохраняла полное спокойствие, вела себя чрезвычайно хладнокровно.

- Проходите сюда, - сказал Скотт, указывая на боковую дверь, ведущую на улицу. И снова ошарашенно уставился на нее. В ярком свете полуденного солнца кожа девушки не была больше алебастрового цвета, она приобрела персиковый оттенок, словно давно подвергалась действию солнечных лучей. А глаза вдруг стали темно-фиолетовыми. Но более всего Скотта поразил тот факт, что волосы ее, по крайней мере видневшиеся из-под шляпки концы прядей, стали черны, как врата ада.

Кира настояла на том, чтобы купить себе что-нибудь взамен ее поношенного черного платья, и в результате приобрела целый гардероб. И скоро уже сидела в библиотеке доктора Баха, утопая в мягком диване, подобрав под себя ноги. Плотно облегавшее фигуру черное шелковое платье образовало с ее гладкой белой кожей необычайный контраст, от которого захватывало дух.

Она бросила невинный взгляд на Скотта:

- Почему я не могу себе этого позволить? Ведь суд вернул мне мои деньги, и я теперь могу покупать на них все, что захочу.

- Ваши деньги? - воскликнул Скотт. - Когда вы покидали больницу, у вас не было и трех долларов!

- Но ведь теперь эти деньги принадлежат мне.

- Мисс Зелас, - терпеливо сказал он, - где вы взяли эти деньги?

Ее лицо оставалось чистым и непорочным, словно у святой.

- У старика.

- Вы... убили его!

- Почему... ах да, конечно.

Он судорожно сглотнул.

- Боже мой! - простонал он. - Неужели вы не понимаете, что мы обязаны об этом сообщить властям?