Дом, как, впрочем, и большинство зданий в этом районе, был заброшен. И уже давно.

По привычке проверив, хорошо ли вынимается из ножен меч, я обошел застрявший на растрескавшемся тротуаре ржавый автомобиль неизвестной мне марки и ступил на порог. Распахнутая пинком дверь грохнула о стену. После мертвой тишины испуганно метнувшееся по темным коридорам эхо казалось оглушительным, как ружейный выстрел. Откуда-то сверху посыпалась пыль.

Ну вот. Теперь о моем появлении знает каждая собака в округе…

Ну и пусть знает. Тем интереснее.

Изнутри здание выглядело еще хуже, чем снаружи. Если внешние стены источил дождь и ветер, то внутри похозяйничала сила куда более могучая, беспощадная и разрушительная. Мародеры. Искатели чужого богатства. Когда-то в этих местах их было довольно много. Потом, когда шарить по опустевшим домам стало небезопасно, — меньше. Более умные утихомирились. Остальные повымерли.

В холле было пусто и тихо. На грязном полу во множестве разбросаны смятые, истоптанные бумаги. Перевернутый стол соседствовал с безжалостно изрубленным шкафом, непонятно кому помешавшим. Потолок был основательно закопчен. Лет пять назад — не столь давно, если подумать, — здесь что-то жгли. Наверное, все те же бумаги. Удивительно, как еще весь дом не спалили. Впрочем, мне-то какая разница? Спалили бы, так спалили. Не мое дело.

Оставив разоренную прихожую позади, я медленно поднялся на второй этаж. Обшарпанная деревянная лестница протяжно стонала под ногами.

Коридор. Длинный и совершенно пустой. Даже мусора почти нет. Двери, двери, двери. Когда-то за ними скрывались рабочие кабинеты, столы и кресла, из которых важные надутые чиновники-бюрократы свысока поглядывали на явившихся к ним просителей. Давно уже нет ни тех чиновников, ни просителей. А кабинеты остались. Заваленные всевозможным хламом, с разбитыми окнами и стенами, покрытыми грязными потеками.