— Всех не перебьешь, — снова улыбнулся я. — Но одного кровопийцу только что кончил.

— Кого?

— Мертвяка.

— Классификация?

Спрашивала она тихо и собранно. Никакого восторженно-испуганного взвизгивания, которое обычно слышишь от бестолковых горожанок при любом упоминании о бесславной кончине на острие твоего меча очередного представителя бесконечно множащейся нечисти. Я почти видел, как находящаяся практически на другом конце города девушка, по давней привычке прижимая телефонную трубку плечом, размеренно чиркает в блокнотике, деловито записывая поступающую с несуществующего фронта информацию.

— Уж-жасный, мер-рзкий, р-разлсжившийся мертвяк.

Марина едва слышно вздохнула.

— Леша, прекрати… Классификация?

— Ладно-ладно. Уже прекращаю. Не такой уж он и разложившийся, честно говоря… А что касается классификации, то тут я ничего сказать не могу. Эта тварь вне всяких классификаций. Очень шустрая. Слишком умная.

— Может, еще и говорящая? Я покрутил головой:

— Понятия не имею. У нас с ним до разговоров дело не дошло. Хотя вполне возможно… Может, пришлешь машину, чтобы останки забрать? Думаю, наши головастые умники не откажутся на них посмотреть.

— Свободных машин нет.

— Как это? — притворно изумился я, хотя и так прекрасно понимал, что никто за мной не приедет и придется топать до дома пешком. На ночь глядя. — Их нет даже для того, чтобы вывезти с поля боя раненого героя?

— Ты ранен? — Мне показалось или в голосе Марины и в самом деле мелькнули нотки тревоги?

— М-м… Да вроде бы нет.

— Машин нет, — снова повторила Марина. И добавила: — В районе старого мед городка опять бой. Там сейчас первая и четвертая группы.

— Кто?

— Оборотни. Крупная стая. От десяти до двенадцати особей.

— Помощь нужна? — машинально осведомился я, уже прикидывая, сколько мне понадобится времени, чтобы добежать до брошенного медгородка. По всему получалось, что никак не меньше полутора часов. А к тому времени будет уже темно.