Он же убийца. Но затишье хватает не надолго. Таська начинает исследовать каждый сантиметр квартиры, простукивая паркет и стенки. - Что ты делаешь? - А вдруг есть где-то тайник. Пока она чем то занимается , я осторожно взял папочку с мемуарами и углубился в чтение... Коняев пришел не один, он привел с собой старичка в старомодном пенсне и потертом костюме. - Знакомьтесь, это Альфред Моисеевич, специалист, так сказать, по антиквариату. Я его пригласил, чтобы он мог оценить покупаемый мной товар. - Простите, но вы по моему обещали денег не жалеть. - Естественно. Договор остается в силе, но должен же я от чего то отталкиваться.

Пусть Альфред Моисеевич отберет товар, скажет его предполагаемую цену, а я ее округлю. - Ладно. Давайте попробуем. - Прекрасно. Тогда разделимся. Альфред Моисеевич возьмите на себя книги и другие

вещи, а я займусь документами. Где они у вас, Александр Сергеевич? - Лежат в спальне на кровати. Коняев бесцеремонно вошел в спальню и, сев на край кровати, начал изучать папки.

Альфред Моисеевич присел перед сваленными книгами и зацокал языком. - Какая прелесть... Таська заметалась по квартире, она моталась из спальни в гостиницу, пытаясь заглянуть из-за спин незваных гостей, что они делают и не положили ли каких либо

вещей в свои карманы, при этом делала вид активной работы, смахивая тряпкой с мебели невидимую пыль. Прошло два часа. Первым очнулся Коняев. - Александр Сергеевич, это все документы? - Да. - А где мемуары, где воспоминания вашего дяди? - Их не было. - Как не было? - Так. По видимому он их сжег. Остались одни корочки. Вот папка. Я скидываю с тумбочки папку. Коняев поспешно хватает ее и раскрывает. - Хм... Действительно нет. А где другие папки? - Какие? - Кажется... Впрочем, если их нет, значит нет. Я это все покупаю. - Хорошо. Он встает и мы идем с ним в гостиную. Альфред Моисеевич растеряно разводит руками. - Ну что? - спрашивает его Коняев. - Надо брать все. - Значит берем все. Сколько вы оцениваете? - Если с короной и картинами тысяч двести...