Кили вгляделась в обзорный экран. На ней было неопределенного покроя платье цвета хаки, вылинявшее от многочисленных стирок и выдающее прибавку в весе, которую Кили приобрела за время совместных со Старфайндером путешествий во чреве кита.

- Ты будешь навещать меня, после того как меня посадят в тюрьму, Старфайндер?

- Никто никуда тебя не посадит, Кили. Обо всем уже позаботились.

Она словно бы и не слышала его.

- По крайней мере мне сохранят жизнь. То-то мои мать и отец потешатся. "Значит, стащила 10 миллиардов?" - "Прекрасно, ты получила по заслугам".

- Кили, еще раз повторяю, никто не посадит тебя в тюрьму.

- Но мои "высшие буржуа" - они все именно такие, понимаешь? Им наплевать на своих детей. Все, о чем они могут думать - это полторы ставки в субботу и двойная ставка в воскресенье.

- Кили, послушай меня...

- Мой отец так алчен, что выходит на работу каждое воскресенье и субботу, когда только это возможно. И он так угождает начальству... На каждое Рождество он отвозит начальнику смены ящик скотча.

- Кили, у меня нет другого выбора, я должен отвезти тебя домой.

- Я знаю. Мой долг перед обществом должен быть оплачен.

- Это не имеет никакого отношения к твоему долгу перед обществом. Тем более, что ни о каком долге речи больше не идет. Но я все равно должен доставить тебя домой. Ты должна жить со своими родителями и общаться с детьми своего возраста. Ты не можешь расти и взрослеть на космическом ките, где некому составить тебе компанию, кроме тридцатитрехлетнего старика.

Кили начала плакать. Забытая ложка продолжала торчать из ее чашки с хлопьями. Ее стакан молока стоял нетронутый рядом с сахарницей, полной искусственного сахара.