Вызвавшие тебя на сцену стоят и ждут ответа на вопросы, ответа ждут и зрители в зале - и ты вдруг понимаешь, что у них - твое лицо...

Отвечаешь.

* * *

Бери мое добро, и горе-злосчастье в придачу...

С. Маршак

Бери мое добро - и вытряхни, проветри!

До смерти - пять минут и пять твоих шагов.

Мы сядем в гулкий зал, и нам с балкона ветер

портьерою махнет, как высохшей рукой.

Бери меня всего - хоть стою я копейки.

На сцену и на свет гони меня скорей.

Я отыграю роль - роль зрителя, и - веришь?!

сфальшивить не смогу, хоть ты меня убей!

А ты - меня убей! - молчанием из зала,

в котором размешай, как в чае, стыд и боль.

Бери мое добро - добра во мне немало,

я проклят им сполна, как проклят и тобой.

Я спутал жизнь и стон той доски на подмостках,

где нам с тобой играть - смертельно повезло.

Бери мое добро - бери, ну что ж ты смотришь!

Бери - но, слышишь, зло - мое оставь мне зло!..

* * *

Уже возвращаясь в зал, чтобы смотреть следующий спектакль, вспоминаешь вдруг эпизодичного такого персонажа "Шутов", Абрама Григорьевича Залесского. И постановку сколько-там-летней давности под названием "Нам здесь жить" (в соавторстве с Андреем Валентиновым).

К чему бы это?..

* * *

Время от времени в этом театре появляются некие темные личности, которые норовят непременно сесть в первый ряд и по завершении пьесы задать пару-тройку каверзных, по их мнению, вопросов.

"А чта-а ж эт-та вы, уважаемые, всё о прошлом, да о прошлом? - тянут они, лениво позевывая. - Актуальность где? Злоба дня? Не уважаем, значитца? Считаем себя выше обыденных хлопот? Зря, зря-а!.." - здесь ленивая речь их плавно переходит в зевок и заканчивается храпением.

"Ваш выход", по всей видимости, им придется по вкусу. Если не проспят.

А вот когда начнется "Где отец твой, Адам?", не торопитесь их будить. Пусть вздремнут как следует, работа ведь у людей тяжелая. А храп их совсем не мешает, вы только начните смотреть "Адама" - сами поймете.