Я - твой страх.

Г. Л. Олди

Мы завтра с тобою проснемся, сестра

уже не под небом, не в доме, в постели.

Мы завтра проснемся с тобой в одном теле

и жизни былые построятся в ряд.

Профессор, литейщик, гончар и визирь,

портовая шлюха, и жрица, и летчик

я вспомню о них посреди этой ночи,

и память в меня свои когти вонзит.

Всю тяжесть грехов и всю сладость любви

в мгновенье одно на плечах ощущая,

я их (я - себя!) вдруг в душе повстречаю,

приму и прощу, и не стану винить.

Ты плачешь, сестра? Тебе страшно, сестра?

Увы, ты права: жизнь прежней не будет.

И люди сегодня - не прежние люди,

а прежних терзают неверье и страх.

Их мало уже: с каждым днем в небеса

уходят они, чтобы в детях вернуться

и в детях они-то, конечно, проснутся,

но что-то такое исчезнет в глазах.

Поймем ли, сестра, их тоску, их мечты?

Не разумом - сердцем - поймем ли? Не знаю...

Но их как проклятие с благом встречаю

и пью сей коктейль, и сжигаю мосты...

* * *

Возвращаешься в зал, не уверенный в том, что возвращаешься - именно ты.

И, словно почувствовав эту твою неуверенность, позади тяжело шуршит водопад занавеса - отсекая, успокаивая.

Антракт.

* * *

Возвращаемся в зал после антракта.

Возвращаемся...

Криминалисты и писатели-детективщики утверждают, что преступник всегда возвращается на место преступления. Ну а писателя-фантаста иногда невыносимо влечет вернуться обратно - к пройденному, так сказать. Не обязательно в приквеле-сиквеле, традиционно считающихся уделом убогих духом - но хотя бы в продолжении непрямом. Зная лучше многих, что в одну реку дважды не войти, мечтают хотя бы махнуть рукой знакомым, выстраданным персонажам, с которыми вместе прожили часть своей жизни, и часто - всю их жизнь.

Думаете, я о "Нам здесь жить" и "Вашем выходе"? Нет, я о "Песнях Петера Сьлядека". И не только о них.