— Я не думаю. — В феромонах звучала покорность судьбе. — Когда нет выбора, я действую.

Кекропийка расправила все свои конечности, встала и нависла над Луисом Нендой.

— Вперед, в Дельбрюк. Как говорят у меня на родине: «Хуже нерешительности — только медлительность».

Спустя три дня преобразившийся Луис Ненда помогал Атвар Ххсиал выйти из автобуса в Дельбрюке. Он был чисто выбрит и одет в модный новый костюм ярко-синего цвета.

— Что ж, все сработало весьма успешно, — ухмыльнулся он своими феромонами, а сам тем временем с торжественным видом помахал на прощание четырем мрачным пассажирам и подозвал местное такси, размеры которого подходили к габаритам чужаков.

Кекропийка кивнула:

— Сработало. Но во второй раз у тебя ничего не выйдет, Луис Ненда.

— Чепуха. На наш век дураков хватит.

— Они что-то заподозрили.

— Что? Они ведь сами проверили башмак, чтобы убедиться, что в него никто никоим образом не сможет заглянуть.

— Однажды кто-нибудь из них задумается, так ли башмак непроницаем для звука, как для зрения. — Атвар Ххсиал с удовольствием развалилась на заднем сиденье и раскрыла черные надкрылья, чтобы погреть на солнце нежные рудиментарные крылышки, усеянные красными и белыми продолговатыми пятнами.

— Ну и что? Пусть задумается. Они заставили тебя сидеть сзади, чтобы мы не могли видеть друг друга.

— Возможно. Но в какой-то момент один из них подумает о феромонах и других невидимых и неслышимых сигналах. Говорю тебе, я не хочу повторять это упражнение.

— Не вздумай их жалеть. Они работают на правительство Альянса и свое себе вернут. Все это только лишний микроцент к налогам.

— Ты неправильно меня понимаешь, — желтые рожки затряслись. — Я принадлежу к расе, которой суждено сотворять миры, зажигать новые солнца, повелевать галактиками. Я больше не опущусь до подобных мелочей. Это недостойно для кекропийца.