Наконец она протиснулась между ним и тумбой, своим лицом заслоняя пустоту стеклянного футляра.

Его глаза оттаяли, когда он посмотрел снизу вверх и там увидел ее лик… Мужик сразу раскис, уткнулся в девичью грудь и заплакал.

Именно в этот интимный момент в парадный зал музея ворвался Муромцев со своей бригадой.

Вместе с ним сыщиков было четверо, включая оперработницу женского пола Ирину Багрову… При первой встрече Муромцев решил, что она похожа на рыжую Багиру. Правда, масть не совсем точная – на самом деле рыжинка в волосах Ирины Романовны была чуть заметна. А вот что-то от пантеры у нее действительно было. Гибкость тела, мягкость походки, а еще кошачья хитрость и полнейшее самодурство… Я, мол, дикая пантера и гуляю сама по себе!

Еще в бригаде был Лев Кузькин – сорокапятилетний опер, проходивший под кличкой Зубр. Очень даже похож – такой же напор и широта взглядов.

Четвертый – криминалист по фамилии Хилькевич… Кто не знает, так это чисто белорусская фамилия!

Охрану в каминный зал не пустили. Эти коротко стриженные ребята оставались в холле, даже не зная, что за их спинами совершилась кража века…

Вадик Хилькевич начал действовать первым. Он бродил по залу и в подозрительных местах размахивал огромной мягкой кистью, опыляя поверхности и выявляя отпечатки.

Лев Кузькин сразу увлек научную сотрудницу Вайс в дальний угол. Он усадил девицу на низкий пуфик, навис над ней, как зубр над клевером и начал допрос.

Почти одновременно капитан Багрова утащила директора в другой угол… Все правильно! Так и договаривались, что при возможности мальчики допрашивают девочек и наоборот.

Муромцев сразу понял, что от этих допросов не будет никакого толка. Оба скажут, что вчера вечером корона была, а сегодня пришли – а ее и нет! Просто кошмар и тихий ужас… Это так, но допрашивать эту парочку все равно надо. Вдруг что-нибудь и припомнят…

Павел имел свою методику следствия. Он начинал осмотр без спешки и паники, спокойно раскачивая свое воображение и представляя картинку преступления – как оно было на самом деле…