Покончив с каплей, Фарафонов пристально (и очень понимающе) посмотрел на меня и глуховатым голосом сказал:

- А вы мне нравитесь. По-моему, я в вас не ошибся.

- Простите? - пролепетал я, растерявшись. От этих слов повеяло безуминкой, и я, признаться, даже струхнул.

- Я говорю, вы мне понравились, - спокойно пояснил Фарафонов. - Вы сразу мне понравились, поэтому я вас сюда и привел. В такие часы здесь пусто, и можно потолковать от души.

Сомнений у меня не осталось: я умудрился нарваться на психа или на уголовника, и тут уж, как говорится, не до жиру. Поспешно взглянув на часы, я начал осторожно подниматься.

- Ох, извините, совсем забыл... - пробормотал я, сделав сокрушенное лицо. - Бегу, лечу... Приятного вам аппетита.

- Да бросьте вы! - с досадой сказал Фарафонов и взглядом усадил меня на место. Я не оговорился: именно взглядом. Меня как будто небрежно толкнули в плечо, и я безвольно плюхнулся на сиденье. - Я вас сюда привел, и без моего согласия вы не уйдете.

Я затравленно оглядел кафе: швейцар за стеклянной дверью сидел ко мне спиной и, наверно, дремал, обе женщины куда-то исчезли. Я остался с этим типом один на один, терять мне было решительно нечего, поэтому я попытался взять себя в руки.

- Во-первых, - сказал я твердо, - я пришел сюда по собственной воле, и вашего согласия мне не требуется.

- По собственной воле? - переспросил Фарафонов и ухмыльнулся самодовольно. - Ну-ну... Взгляните вон на то животное.

Я резко обернулся, ожидая увидеть нечто ужасное, но ничего достойного внимания там, позади, не заметил. В проходе между столиками стояла пожилая серая кошка. Я хорошо ее помнил: она жила в этом кафе уже несколько лет. Кошка так напряженно смотрела на нас, что хвост, спина и шея ее вытянулись в одну прямую линию, и продолжением этой линии был ее взгляд желтых, тоскливо недоумевающих глаз. Собственно, смотрела она не на меня, а на Фарафонова: чем-то он сумел ее заворожить.