- Помогите! - шепчу я. - Сейчас сорвусь.

Ситуация, конечно, пакостная. Солидный дядя в костюме скребется по трубе. Не то вор, не то сумасшедший. Женщина, впрочем, размышляет недолго, сердобольно протягивает мне мокрую тряпку.

- Хватайтесь!

Руки до того онемели, что я едва выполняю ее команду, с трудом перебираюсь на балкон. Скороговоркой выпаливаю ту же легенду. Виновато улыбаясь, киваю на дверь.

- Можно выйти через вас?

Это "через вас" звучит не столько литературно, сколько двусмысленно, и она молчит. Я, кажется, догадываюсь в чем дело. Молчание женщины всегда красноречиво.

- Значит, нельзя?

- Там у меня этот на диване, - шепотом признается она. В смысле - муж. Лежит, газету читает.

- Господи! Пусть читает. Я пройду мимо и все.

- Здрасьте! И что он, интересно, подумает?

Действительно, что может подумать "этот на диване", видя выходящего с балкона гуманоида? Наверное, что-нибудь крайне нехорошее. Люди ныне недоверчивые пошли, бдительные до не могу.

- Так мы же ему объясним!

- Что объясним? Что вы с кем-то там поспорили?

- Ну да!

- Ага, знаете, какой он у меня вспыльчивый? Так он нам и поверит!

"Нам" не верят, и это грустно, я потерянно присаживаюсь на корточки.

- Ладно, я все понял. Но передохнуть-то хотя бы можно? Всего пяток минут?

Она великодушно кивает.

- Только пять минут! Вдруг он выглянет покурить?

Ну вот... И этот туда же! Развелось их - самоваров легочных! Дернул меня черт сунуться в этот улей! Знал ведь, что никто ни в какую командировку не уехал. Нынче у нас "стрелки", а не командировки. С них либо возвращаются скоренько, либо не возвращаются совсем. Так нет, приспичило! Понадеялся за часок управиться. Даже шоколадку не поленился купить. Кажется, "Сказки Пушкина". Кавалер хренов!