Штук пятнадцать ковров – не меньше, один на другом, покрывали пол, стены, и даже к потолку была прибита парочка. Аппаратуры было столько, что всё сразу и не увидишь: минимум три музыкальных центра, звуковых колонок не сосчитать, четыре визора – каждый больше другого, несколько видеокамер, пара пэстинов и везде, только протяни руку, валялись связоны разных моделей, целый угол занимал реавизор – непостижимо дорогая вещь. Он как раз работал, показывая в полной красе стриптиз-танец двух хаваянок. Было полное ощущение присутствия девушек – чувствовался даже сладкий аромат их духов. Нукеры в восторге улюлюкали, приветствуя особо вызывающие позы и неприличные телодвижения, а практически весь танец хаваянок состоял из них. Всё сливалось в один непрерывный гогочущий гул.

Две трети отряда Матарана набилось в комнату – сидели, лежали и стояли, на чём попало, грязными чарыками попирая дорогущие ковры и нежный меховой дуван, не стесняясь давить, ломать, отхаркиваться тубелем и разбрасывать вокруг скорлупу орехов. Связанные Гудар и Гахрамар были затолканы в угол и забыты, так как уже получили своё: побои, унижения и оскорбления – только ленивые и неспособные что-то выжать из себя не запятнали честь, лица и одежду братьев Биркули. Маленькие и большие нужды над ними справляли явно от души и на совесть.

На Матарана не обратили внимания, и он пошёл к реавизору напролом: нерадиво уступающим дорогу доставались зуботычины. Выключив реавизор, Матаран коротко приказал:

– Все, вон!

Дважды повторять не пришлось.

Ишан и Мартан извлекли из угла и бросили к ногам Матарана братьев Биркули. Каждому из них Матаран от души вдарил в пах, и те лишь задёргались, не имея возможности даже закричать, – их рты были забиты кляповой массой.

– Касан, Мухтияр жив?

– Да, господин. Он вместе с шестью другими биркулинцами заперт в подвале.

– Мне он нужен.

– Он ранен и не сможет прийти, господин.

– Значит, принеси! Мне, что, каждый раз дважды повторять, фудаин?!