Матаран молчал, соображая – куда это клонит Заместитель?

– А тут расходы больше нужных… И курорт очень и очень подозрительный. Вы, может быть, не знаете, что четверо из пяти туда отправившихся обратно не возвращаются. Не желают. Или теряются и их не ищут. А из тех, кто оплатил страховку, каждого двенадцатого, возвращают в морозильниках – в весьма неприглядном виде. Отдых с душком, Херим Еги. Может быть, вы передумаете, и выберите отдых попроще? Легче для кошелька и без непредвиденных последствий? Я слушаю вас и жду более убедительных и правдивых доводов в пользу вашего выбора.

– Вы правы, юлдугаш Заместитель, я не все до конца рассказал. Мне казалось, что таким занятым людям, как вы, неинтересно знать те личные мотивы, что движут мной. Я с горечью сознаюсь: я не до конца отмыл свой позор – один мой обидчик укрылся именно там, куда я рвусь отдохнуть. И я, как говорится, стремлюсь одной верёвкой укротить сразу трёх ищщаков – посчитаться за обиду, отдохнуть и заработать.

– Вот теперь ваши слова похожи на правду. Да, кажется, ваше желание достаточно обосновано, и мы вас зря подозревали… Но нам нужно будет всё ещё раз обдумать, проверить. Я надеюсь, что вы нас у-ва-жа-е-те и понимаете, что меньше чем за пять-десять недель мы не сможем дать вам разрешение на выезд.

Матаран решил поторговаться:

– Юлдугаш Заместитель, моё уважение к вам не знает границ, но вы войдите и в моё усталое положение и, может быть, найдёте возможность решить вопрос дня за два или десять ?

– Трудно. Но… можно. Да, это минимальный срок решения, на который мы можем согласиться.

Матаран приготовил в ладони две ассигнации по десять тысяч дирхемов.

– Ваше превосходительство разрешите мне недостойному, в знак уважения, облобызать вашу руку?

Матарану благосклонно разрешили. В момент проявления уважения ассигнации из ладони лобызателя перешли в ладонь лобызаемую.