Он остановился на опушке леса. Перед ними лежали низкие дома Черного леса. Крепко ухватившись за ветку дерева, чтобы удержаться на ногах, он произнес:

– Теперь вы можете убираться к черту. Я справлюсь сам.

Виллему сразу же забыла о своих благородных намерениях быть с ним обходительной.

– Как хочешь, – с некоторой злостью сказала она, ибо видела, что дальше он идти не хочет.

– Вот корзина с едой для вашей семьи.

– Мы не хотим вашей гнили, – зло парировал он.

– Можем отвернуться, и ты украдешь корзину, – ответила она. – Совесть твоя будет чище от этого?

– Ты, кобыла из преисподней, – медленно выговаривая слоги, сдержанно произнес он, сознательно забывая унижающие слова, которые только что выслушал: – Жаль мне того черта, кто женится на тебе!

– Здесь тебя постигнет неудача. Я вовсе не собираюсь замуж. А ты, во всяком случае, можешь не беспокоиться. О тебе я могу подумать лишь в самую последнюю очередь.

– О, Боже меня упаси! Это… – он заметно побледнел, рука, державшаяся за ветку, задрожала от напряжения, и Никлас поймал его во время падения. На какое-то мгновение Эльдар оказался недоступен злым умыслам этого мира.

– Слишком большая потеря крови, – сказал Никлас, – и, видимо, огромное истощение от недостатка пищи.

– Что будем делать? – спросила Ирмелин.

– Пусть лежит здесь! Сейчас у нас появился шанс помочь другим.

– У нас хватит смелости войти в дом?

– Насколько я понимаю, они полностью обессилены. Идем!

– Жаль, что мы не взяли с собой больше еды, – сказала Ирмелин. – Не подумали об этом.

– Утром мы можем подвезти им немного зерна, – заметил Никлас. – Они, во всяком случае, смогут испечь себе хлеба.

Они осторожно подошли к дому. Ни один из них не смог отказаться от посещения. В голове Виллему появились одна за одной неясные безумные мысли о том, что они идут на встречу с ужасными чудовищами и лепечущими идиотами. Такие думы были страшно несправедливы, она это сознавала, но они рождались под влиянием местных сплетней.