– Они, видимо, были очень благодарны вам?

– Не думаю, – рассмеялась довольно громко Виллему. – Я слышала, что они говорят о нас – «нахальная молодежь одарила нас показным сочувствием только для того, чтобы самим чувствовать себя немного лучше». Объявили наше милосердие фальшивым. Это неправда. Ясно, что, делая добро, испытываешь прекрасное чувство, но мы хотели лишь одного: чтобы им стало лучше, а не нам, как утверждают они. Меня эта болтовня совершенно не трогает.

Тристан бросил на нее быстрый взгляд. Ее голос звучал как-то странно.

– Впрочем, скоро мы снова пойдем туда. Хотим взглянуть, как они себя чувствуют, – сказала она быстро. – И передать им часть этого груза. Пойдешь с нами?

Волна страха и скрытого любопытства снова разрумянила его щеки.

– В Черный лес? Я… не знаю.

Но в действительности он уже решил. Его влечение к неожиданностям было сильнее страха и критического отношения.

– Почему с тобой не приехала твоя сестра Лене? – поинтересовалась Виллему, резко сменив тему разговора, что было в ее обычае.

– Лене? – хихикнул он, не страшась больше того, что нужно говорить. Ему обычно казалось, что слова у него похожи на жаб, шлепающихся с губ. Но от темноты и откровенности Виллему он почувствовал себя уверенным. – Нет, Лене… Она вокруг себя ничего не видит. Влюблена и скоро выйдет замуж.

– Что ты говоришь? Это неудивительно, ей ведь уже двадцать один год. А за кого?

Тристан по привычке накрутил на указательный палец один из своих локонов.

– Понимаешь, когда отец с матерью были молодыми, мама занимала определенное положение в доме Корфитца Ульфельдта и Леоноры Кристины, дочери короля Кристиана IV.

– Да, слышала об этом. Впрочем, что случилось с ними?

– С отцом и матерью?