Но Элиот не жаловался. Он привык.

Конечно, можно было поднять, словно крышку гроба, защитные экраны, и звезды за стеклом создадут иллюзию свободы, но…

«Не верь романтикам, которые греют задницы на планетах и распинаются о красоте Вселенной. В космосе есть лишь точка «А», отправной пункт, и точка «В», твоя цель. А еще – пространство между ними. И чем оно больше, тем меньше в этом прекрасного, Эли…»

Дестен давно перестал испытывать восторг, свойственный молодым пилотам, при выходе в космос. Мечты и фантазии, сжигавшие душу юного Элиота при работе с учебными симуляторами на Земле-2, в реальных условиях начали гаснуть, превращаясь в безразличие такое же холодное, как пространство за бортом. С каждым новым полетом, звезды все больше тускнели, теряли грани и со временем стали всего лишь безликими ориентирами для навигации.

Потому лепестки защитных экранов закрывали кабину плотным бутоном, а Дестен внимательно следил за диаграммой курса на дисплее, доверяя глазам машины больше, чем своим. Он так и не понял, чего не любил больше, смотреть на звезды, или показывать им себя.

Тридцать восемь часов после старта.

Пальцы пилота пробежались по сенсорным клавишам, настроив программу связи на одновременное сканирование всех частот. Нет, он не надеялся поймать чей-либо сигнал, да и невозможно это было. Здесь, вдали от планет и орбитальных станций, накрывающих друг друга веером радиоволн, нечего было надеяться на что-то, кроме безмолвного шипения динамиков.

Но Элиот любил слушать этот звук. Дед говорил, что он напоминает шум океана. Нет, не той пресной лужи на Земле-2, а настоящей колыбели человечества, которую Дестен никогда не видел.

Приборная доска расплылась перед глазами, и пилот с трудом подавил желание приложить запястье к медблоку, внутри которого хищно притаилась острая игла.