Ей нравилось наблюдать за полетом птиц – крошечных юрких буревестников, стремительных козодоев и высматривающих с высоты падаль стервятников. Но сереброкрылые летатели гораздо лучше птиц!

До рассвета оставалось совсем немного, и девочка заторопилась. Если она будет бежать туда и обратно, то, возможно, вернется домой раньше, чем ее хватится мать. Тяжело дыша раскрытым ртом, она мчалась мимо только что вышедших на берег людей, и липучка в кармане больно ударяла ее в бок.

Небо на востоке уже занялось ярким оранжевым цветом, когда она наконец добралась до посадочной площадки летателей – песчаного пляжа под высокой скалой, откуда они взмывали в воздух. Девочка любила, взобравшись на эту скалу, оставаться наедине с небом и ощущать трепет ветра в волосах. Но сегодня подниматься на скалу некогда.

Она застыла у края посадочной площадки. Летатель, пролетев футах в тридцати над ее головой, опустил левое крыло, приподнял правое и, сделав над океаном изящный круг, пошел на посадку. Едва его ноги коснулись песка, как юноши и старухи, всегда помогавшие летателям, схватили его за крылья, остановили, затем что-то сделали, и крылья свернулись. Летатель отстегнул крылья, и двое юношей принялись медленно и аккуратно складывать их.

Девочка любовалась полетами многих летателей, некоторых даже узнавала, но чаще всего видела троих – жителей этого острова. Ей представлялось, что летатели живут на вершинах скал, в домах из бесценного серебристого металла, похожих на птичьи гнезда. Один из ее знакомых летателей – суровая седовласая женщина с неизменно кислым выражением лица – нравилась ей гораздо меньше, чем второй – темноволосый парнишка с громким певучим голосом; но любимцем был только что приземлившийся – высокий, поджарый и широкоплечий, как ее отец, всегда чисто выбритый, темноглазый, кудрявый. Этот неизменно доброжелательный летатель парил над островом куда чаще других…